Сьогодні: 2 December, 2020

Евгений Чижиков: «От военных провизоров зависит многое – и успех армии, и жизнь солдат»

Хотя большинство фармацевтов в нашей стране – женщины, суровая реальность поставила перед необходимостью формирования новой специализации, в рамках которой лучше всего реализуются именно мужчины. Речь идет о профессии военного провизора. О том, что это за работа, и с какими вызовами сталкивается фармацевтический работник на передовой, рассказал Евгений Чижиков, военный провизор, начальник отделения медицинского снабжения аптеки Харьковского военно-медицинского клинического центра Северного региона.

День и ночь

В зоне боевых действий АТО Евгений Чижиков бывал не раз, за значительный личный вклад в организацию медицинского обеспечения армии отмечен многими грамотами командования, памятным знаком Президента Украины «За участь в антитерористичній операції», который приравнивается к боевой медали. На вопрос, было ли место героизму со стороны провизора, когда он служил в АТО и обеспечивал лекарственными средствами бойцов на линии фронта, майор Чижиков пожал плечами и сказал: «Да не знаю… Мы и в тылу, в госпитале, много работаем, даже не всегда есть время поесть. И там тоже: разгрузка, погрузка, коробки, лекарства, шприцы…».

Со столь скромной оценкой работы военного провизора не согласился заместитель командира Военно-медицинского клинического центра Северного региона по медицинскому снабжению подполковник Ярослав Лехмах: «Часто можно услышать вопрос: что провизоры делают на передовой? А вы задумайтесь вот над чем: если ранение требовало срочной операции, и она прошла успешно, в фокусе оказывается работа хирурга. Но без скальпеля он не прооперирует раненого, без ватного тампона не затампонирует рану, без дезинфицирующего средства не обработает операционное поле. Это мы, провизоры, призваны в армии обеспечивать деятельность врачей. Именно этим день и ночь (это в прямом, а не в переносном смысле слова) занимался Евгений Александрович». Я. Лемах также упомянул о заслугах харьковских женщин-провизоров, которые всегда охотно откликались помочь, хотя гражданские фармацевтические работники не обязаны после своей смены оставаться на ночь, бросать дома, детей и мужей, чтобы сформировать срочные посылки, а заодно и срочно выдать в отделения нужные медикаменты для операции тяжелых пациентов, которых привозили в госпиталь без сознания. И ошибка провизора в таком случае могла стоить раненому жизни.

Надежный тыл

Война для майора медицинской службы, военного провизора Евгения Чижикова началась задолго до того, как его откомандировали в зону АТО. Весной 2014 года на восток Украины уезжало много людей – и кадровых военных, и добровольцев. Наблюдался полный ажиотаж с медицинским обеспечением: уезжая с мест формирования, многие не подумали, какие медикаменты понадобятся на линии огня. А когда обустроились на месте, посыпался «миллион» заявок, особенная потребность была в индивидуальных полевых аптечках.

«Сейчас много говорят о том, что индивидуальных аптечек вообще у войск не было или что они были пустыми, – вспоминает начало военных действий Е. Чижиков. – Неправда! Мы из сил выбивались, но выполняли все заявки на медицинское имущество для бойцов. У них было все необходимое для оказания первой медицинской помощи: жгуты, бинты, болеутоляющие и дезинфицирующие раны средства. Другое дело, что люди не были обучены всем этим пользоваться. Самоотверженный труд каждого из нашей команды – это подвиг». Как объяснил Е. Чижиков, по ходу военных действий командиры и медработники изучали приказы о медицинском обеспечении, вникали в перечни медикаментов, необходимых в бою, учили бойцов их применять. После первых крупных боевых операций в армии стали понимать, чего не хватает по медицинской части, пошли заявки на дефектуру. «Часто мы всем отделом, а это только три человека, оставались на работе, по ночам собирали посылки, потому что знали – утром отправляется вертолет на передовую. Под утро я увозил все собранное имущество на аэродром. Как-то раз посылок было особенно много, и каждую нужно было отправить по накладной, получив подпись доверенного лица. Мы весь груз загрузили на борт – а там чего уже только нет! Какое там доверенное лицо, тут бы любую подпись получить. Помню, вместе с грузом поднялся на борт, лихорадочно пересчитываю посылки, подписываю накладные, запихивая их стопками прямо за пазуху, и вдруг слышу – загудели моторы, вертолет начал отрываться от земли. «Ты с нами летишь? – сквозь гул кричит мне пилот, а вертолет, чувствую, начинает отрываться от земли. – Если нет – прыгай, садиться ради тебя одного не стану!». И пришлось прыгать на лету с борта взлетающей огромной машины, с полной охапкой документов».

Е. Чижиков признался: до сих пор снится, как вскакивает среди ночи и начинает собирать медикаменты. «Мы часто приезжали на взлетную полосу и прямо на поддоны, предназначенные для сброса с парашютами, добавляли к воде и пищевым продуктам коробки с медикаментами. И пролетающий самолет сбрасывал их нашим ребятам прямо на линию огня. Другого способа в те годы доставить туда помощь часто не было. Посылки должны были быть очень четко укомплектованы, ошибки провизоров могли стоить жизни бойцам. Мы очень уставали, буквально с ног валились. Подчиненных я отпускал немного отдохнуть домой. А когда сам выбивался из сил, заводил будильник на беззвучный режим, ставил 15-минутную паузу, забирался в спальный мешок и – полное отключение! Поспал – вскочил, взбодрился. Конечно, это далеко не полноценный сон, но он приводил организм в порядок, помогал успокоиться и давал возможность работать дальше. Однажды так заснул, а мне снится: будят, поступили раненые, скорее, нужно медикаменты собрать! Я во сне вскакиваю и собираю посылки», – рассказал военный провизор.

Опрометчивое отношение

В АТО майор Чижиков был направлен в феврале прошлого года для прохождения службы в полевом госпитале Харьковского военно-медицинского клинического центра Северного региона. Это почти на линии боев. Военврачи и медсестры менялись по ротации через три месяца, а среди провизоров возникли трудности с кадрами. Их всегда в армии не хватает, потому что военно-медицинская академия выпускала в те времена по четыре военспеца, и то через год. Пришло время ротации, а замены провизору нет. Врачи улетели домой, а майор Чижиков остался служить еще на три месяца. Прибыл он в зону АТО зимой, в лютые морозы, затем пережил весеннюю слякоть, разбитые гусеницами бронетранспортеров дороги, потом появилась долгожданная «зеленка» – лесополосы укрыли солдат своей спасительной маскировкой, а там и лето принесло жару. Но в любое время года по ночам над госпиталем светились кровавые зарницы, днем свистели над головой пролетающие снаряды. Довелось испытать все – и поездки на линию огня за ранеными на боевом санитарном бронетранспортере, и проверки медицинского обеспечения десяти воинских подразделений, находящихся на линии столкновения с противником, и круглосуточные бдения в госпитале. Вместо двух отделов войсковой провизорской службы в мобильном госпитале – один ее руководитель, начальник отделения медицинской передвижной группы.

«На первых порах к нашей службе даже медсестры относились пренебрежительно. Никто не понимал, что мне и госпиталь бросить невозможно (ведь необходимое медобеспечение операционной или реанимации может понадобиться в любую минуту), и непосредственно в боевые части нужно ездить с проверками. Я требовал от командиров, чтобы они следили за заявками на медицинское имущество, правильно вели документацию, но и сам понимал: какая документация, когда бой! А если приходилось выговаривать начальникам медслужб, которые по халатности не включили в заявку что-то жизненно необходимое, а потом жаловались на снабжение – сами понимаете, каким недовольством они отвечали провизору. Самому приходилось делать все: и документы оформить, и медикаменты выдать, и отвезти сформированные заявки на линию столкновения», – вспоминает Е. Чижиков.

На помощь пришел командир военно-мобильного госпиталя, полковник медицинской службы Николай Карнаух. Он заметил, что отношение к провизорам в госпитале было, мягко говоря, так себе. И решил провинившихся медсестер присылать в помощь военному провизору, чтобы понимали, как на такой работе «бездельничают». «После первой же крупной поставки из Центра отношение резко изменилось. В маленьком подвальном помещении нужно было неукоснительно по правилам хранения лекарственных средств разложить тонны поступившего имущества. Но сначала пересчитать все и сверить с накладными. Другое дело, что я был уверен в своих тылах, ведь препараты поступили из Харькова от моих коллег с моего же склада. Но медсестрам, помогающим мне, пришлось все сортировать по заявкам для воинских частей, и каждое средство укладывать в посылку по строгим стандартам. А потом для своих же отделений организовывать экстренную амбулаторную выдачу лекарственных средств, выписанных врачами бойцам, которые отказывались оставаться на стационаре», – рассказал Е. Чижиков.

Пень на крыше и костыли в подарок

Места для аптечного склада было катастрофически мало. Особенно это ощущалось, когда фармацевтической службе сгружали все, что могли добыть волонтеры. «Доходило до анекдотических ситуаций: однажды они привезли целую кучу калоприемников, всю комнату ими завалили. Поэтому я вытребовал для карантинного помещения что-то вроде трансформаторной будки во дворе госпиталя. Только мы туда перетащили весь волонтерский скарб, а тут дожди пошли! Крыша потекла, но у меня-то все находилось на ответственном хранении – нельзя, чтобы испортилось. Полезли спасать крышу, а там – огромный пень, с корнями вросший в перекрытие. Пришлось повозиться, чтобы новое перекрытие сделать. Мы на работе жили, спали все – и врачи, и провизоры – в одной палате, оборудованной под общежитие. Местное население нас хорошо знало и мы их тоже. Ведь госпиталь разместился в поселковой больнице, куда приходили жители за медицинской помощью. Среди молодежи я часто видел одного велосипедиста без ноги. Парню было очень трудно вставать и садиться на свой велосипед, и мы придумали, как ему помочь – подарили новенькие костыли, которые он ловко приладил к раме. Казалось бы, странный подарок, но он так обрадовал парня, ведь в зоне АТО нет ни аптек, ни складов, ни мастерских, где можно было бы раздобыть костыли», – поделился воспоминаниями Е. Чижиков. Пришло время ротации. После полугода в АТО месячный отпуск с женой показался Е. Чижикову настоящим раем, но только он закончился – вызвали в Киев на инструктаж, и он опять уехал на Восток в составе военной комиссии для надлежащего приема американского военного госпиталя, который предоставили медицинским войскам из США.

Путь мужчины

Как стать военным провизором? Об этом Е. Чижиков, по его признанию, узнал совершенно случайно, когда учился на пятом курсе НФаУ. И сразу же решил: военно-медицинская академия – это его путь в армию. Ведь все мужчины в четырех поколениях семьи Чижиковых – офицеры. В Киеве, в академии, познакомился со своей женой Натальей, она курсом младше училась на военного врача. Потом вместе вернулись в Харьков, получили распределение в военно-медицинский клинический центр Северного региона, комнату в семейном общежитии для офицеров, да так в ней вот уже почти десять лет и живут. «Когда меня посылали в командировки в АТО, Наташа как человек военный воспринимала это спокойно, но только внешне, чтобы меня не расстраивать, а сама волновалась каждый день, если вдруг не выходил на связь. Но такая уж наша офицерская судьба», – признал Е. Чижиков. Военный провизор отметил, что после возвращения с передовой многое пришлось переосмыслить в жизни, и в первую очередь – значение провизорской службы в экстренных для страны ситуациях. «Нас ведь к этому никто не готовил, когда учились – думали, что будем просто снабжать армию, а боевые действия на Востоке предъявили совсем иные требования к людям. Каким бы талантливым хирург ни был, голыми руками он ничего не сделает. Многие этого не понимали, во всяком случае, до АТО. От военных провизоров зависит многое – и успех армии, и жизнь солдат. Если у армии нет надежного тыла, она не сможет победить. А у военных провизоров этим тылом являются наши гражданские служащие, наши женщины, которые ночи не спят, детей недосматривают, мужей не видят ради того, чтобы утром на самолет успеть передать медикаменты на передовую. Многие думают, что такое было в ту, прошлую, далекую от нас Вторую мировую войну. Нет, такое есть и сегодня, и имя этому явлению – героизм, не больше и не меньше», – подытожил Е. Чижиков.


Гарна стаття, чи не так? Поділіться з друзями!

Facebook